Анатолий Тимофеевич Фоменко, 13. АНАЛИЗ НЕКОТОРЫХ ТЕКСТОВ КРЮКОВА

Поскольку некоторые исследователи упорно считают соавтором Тихого Дона казацкого писателя Федора Крюкова, то уместно рассмотреть и этот вопрос. К сожалению мы не располагали более поздними и фундаментальными работами Крюкова, написанными в период первой мировой войны и гражданской войны. Вообще, как отмечено в [18], биография Ф.Д.Крюкова до 1990 года была практически неизвестна советскому читателю. А.Г.Макаров и С.Э.Макарова высказывают такую мысль: "Не последнюю роль в "замалчивании" Крюкова и его произведений в советское время сыграли представители советского литературоведения и, особенно, шолохо-ведения" [18],с.14.

Мы смогли проанализировать лишь несколько его небольших ранних рассказов: Жажда, Мать, Полчаса, Шаг на месте. Все они были написаны Крюковым до мировой войны — в 1905–1907 годах и относятся к самому началу его литературной деятельности. Поэтому сразу скажем, что особенных ожиданий возлагать на этот бедный материал не следует.

Полученные результаты приведены в таблице.

-

Произведения КРЮКОВА …… Общее количество слов в тексте …… Количество служебных слов …… Процент служебных слов

—

Жажда …… 5528 …… 1161 …… 21,00

Полчаса …… 4391 …… 924 …… 21,04

Мать …… 14965 …… 3159 …… 21,17

Шаг на месте …… 18699 …… 3954 …… 21,14

-

Итого: …… 43583 …… 9198 …… 21,11

-

Видно, что доступные нам объемы выборок ЧРЕЗВЫЧАЙНО МАЛЫ, а потому результат может оказаться неустойчивым. Тем не менее, процент служебных слов у Крюкова довольно стабилен и колеблется незначительно.

Малый объем исследованного нами текста, недостаточно богатый словарь ранних произведений Крюкова, а также то обстоятельство, что часть этих рассказов вообще не относится к описанию казачества, не дают нам права сделать вывод о непричастности Крюкова к роману Тихий Дон, как и утверждать, что он соавтор этого произведения.

ОДНАКО, ИЗ ПРИВЕДЕННЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ ПО-ВИДИМОМУ СЛЕДУЕТ, ЧТО ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ О СОАВТОРСТВЕ КРЮКОВА — НЕ ПРАЗДНЫЙ СЛУХ. Как видно из процента служебных слов, разница между произведениями Крюкова и первыми двумя книгами Тихого Дона составляет всего 1,56 % = 21,11–19,55. А разница между Шолоховым I и этими же книгами Тихого Дона (т. е. подозреваемым Шолоховым II) значительно больше и составляет 3,48 % = 23,03–19,55. Отсюда следует, что стилеметрия Крюкова не так уж сильно отличается от Тихого Дона.

М.А. ШОЛОХОВ КУДА ДАЛЬШЕ ОТ ПЕРВЫХ ДВУХ КНИГ РОМАНА, ЧЕМ Ф.Д.КРЮКОВ.

Однако пока не будут исследованы более поздние тексты Крюкова, посвященные истории донского казачества, нельзя прийти к определенному выводу о причастности Крюкова к написанию первых двух книг Тихого Дона. Хотя нет пока и оснований отвергать его участие.

Алексей Николаевич Толстой, НА ПЛОЩАДИ У СОБОРА

Толпа, полная ожидания, неизвестности, трепета, восторженная до крайних пределов, как ртуть чувствительная к каждому трепету своей опоры, составленная из самых разнообразных и разноплеменных элементов, шумящая, не желающая ничего слушать или затихающая так, что слышно свое дыхание, толпа, вооруженная красными флагами, - собралась на площади Казанского собора. Не ясная, определенная цель собрала ее у этих холодных и строгих колонн, не радость или негодование, а смутное ожидание чего-то нового, светлого, что должно вдруг предстать их давно не видевшим очам.

Если бы вспыхнуло это дождливое гнилое небо, если бы тысяча солнц зажглась на нем, толпа не удивилась, а только еще громче и восторженнее закричала бы и запела.

Всех сблизил этот момент, и холодные неприветливые петербуржцы стали вдруг мягче, точно глубоко заложенный в их сердце, чуть тлеющий огонек любви ярко загорелся и теплым светом осветил бледные лица.

Все чувствовали, что свершилось. Что настал праздник свободы, поднялся занавес над ослепительно ярким горизонтом, и далеким и близким вместе.

И виновниками этого были рабочие, скромные серые рабочие. Голодные, озябшие, со смутной надеждой на будущее и меньше всего получившие в настоящем.

Поставивши на карту все - жизнь и свободу, голодные, гонимые и избиваемые, они на своих, согбенных тяжелых трудом, мускулистых спинах вынесли русское общество на ту высоту, с которой оно может крикнуть: "Я хочу жить так, как я хочу, а не как мне велят". И потом сообщить тем, кому принадлежат эти спины: "Я думаю, что вы довольны, что вам нечего уже больше желать и добиваться".

Так бы сказали и студенты, если бы они не боялись рабочих, как боится ученик своего наставника.

Студенчество многими издавна считалось пульсом общественной жизни (и если скинуть десяток лет, то это окажется верным). Многие ругали, но втайне гордились им, вспоминая себя в былые годы. Оно было самым чувствительным центром громадного, оборванного, полуизбитого, дремлющего от голода и скуки русского тела. Оно рефлексировало на все беспощадные удары, сыпавшиеся усиленным темпом, рефлексировало горячо и, придавленное, опять и опять возмущалось. И по всему громадному телу пробегала дрожь от этих судорожных вздохов.

Но борьба была не по силам, лучшие люди сломились, и студенчество, сделав последнее отчаянное движение в январе 1905 года, замерло, обессиленное. Лучшие, светлые головы принесли себя в жертву обществу и теперь гниют по тюрьмам или в поселках дальнего севера.

И сколько возвышенных чувств, сколько светлых идей, сколько светочей, могущих ярко озарить нашу серую жизнь, томится в душных казармах, и целые армии их, протянув изможденные руки, кричат русскому обществу: Свободы, дайте нам свободы! Вы в силах это сделать. Вы, которые вошли так далеко. Неужели в вас не найдется капли сострадания к тем, которые за вас отдали свою жизнь и свободу? Неужели общество должно вновь воссесть на плечи рабочих, чтобы подняться еще выше...

Жоржи Амаду, Берлин, 1992

Юрген Грюнер, директор берлинского издательства «Фольк унд Вельт». рассказал мне в письме о той драме, которую переживает он после воссоединения Германии. Крупнейшее в ГДР издательство, выпускавшее иностранную литературу, того и гляди, не переживет приватизации, не выдержит трудностей, порожденных свободной конкуренцией.

Письмо меня огорчило. О «Фольк унд Вельт» я могу сказать лишь самые хорошие слова. Издательство это приобрело права на перевод моих книг на немецкий язык и выпустило их в свет — все. Хорошие переводы, хорошие издания, первоклассная полиграфия, колоссальные тиражи… И платили в срок — все, словом, было как полагается.

Впрочем, насчет того, что немцы перевели и издали все мои романы, я наврал. Было одно исключение, была книжка, которая так и не вышла в свет. В 1972 году получил я от них письмо: сообщалось, что «Терезу Батисту, уставшую воевать» издать не представляется возможным по одной-единственной, но очень важной идеологической причине: проститутка не может быть положительным героем романа.

А вы помните, вы знаете, что это такое было — «положительный герой» и какое место занимал он в мире развитого социализма, того самого, что теперь исчез бесследно? Если не знаете — ваше счастье, я тогда и объяснять не буду.

4 Взлет и падение - А. Л. Величанский

[4.01] Edgar J, Fripp, Shakespeare: Man and Artist (1938), i. 36. Фрипп не документирует эту передачу. ME (p. 8) просто указывает на то, что "Джон Шекспир, возможно, продал свой копигольд, поскольку его имя не появляется в протоколах манориального суда за 1574 и последующие годы".

[4.02] Сэмюэль Танненбаум напечатал полный текст этого документа в "A Neglected Shakspere Document", Shakespeare Association Bulletin, vi (1931), 111-2. ME (32) ошибочно указал в качестве даты 19 июля 1586 вместо 1587.

[4.03] Этот документ, находящийся среди саквильских бумаг, помещенных в архиве графства Кент, был опубликован в: Hugh А. Наnleу, Shakespeare's Family in Stratford Records, The Times Literary Supplement (21 May 1964), 441.

[4.04] Sir Richard Phillips, в The Monthly Magazine; or British Register, xlv (1818), 2; EKC, ii. 299.

[4.05] Leslie Hotson, Three Shakespeares, Shakespeare's Sonnets Dated and Other Essays (1949), p. 231. Хотсон обнаружил это судебное дело.

[4.06] Две из четырех попыток Хигфорда были ранее отмечены Эдгаром Фриппом (см. "Shakespeare: Man and Artist" (1938), i. 71n). Две другие были описаны в бумагах Тэнджи Лина, ссылавшегося на Public Record Office, CP 40 1352, Hilary 20 Eliz., and CP 40 1356, Easter 20 Eliz.

[4.07] "Minutes and Accounts of the Corporation of Stratford-upon-Avon" ed. Richard Savage and Edgar I. Fripp; Publications of the Dugdale Society (Oxford and London, 1921-30), i, pp. xxi-xxii, xxxiv-xxxv; см. также Шекспир Уильям. Полн. собр. соч., т. 2, с. 191

[4.08] Fripp, Shakespeare, i. 34; The Victoria History of the County of Warwick (1904-69), iii. 254.

[4.09] Fripp, Shakespeare, i. 43. Подробностями жизни городской корпорации и местных обычаев я обязан главным образом Фриппу.

[4.10] Трест по опеке над домом-музеем У. Шекспира хранит образец такой распорки перчаточника в музейном собрании в доме Мэри Арден.

[4.11] John Ferne, The Blazon of Gentrie (1586), the first part, The Glorie of Generositie, pp. 58-60; цитируется (частично) в EKC, ii. 25.

[4.12] См. с. 293-296.

[4.13] ME, 29-30.

[4.14] Там же, р. 31.

[4.15] Любопытно, что три имени, использованные Шекспиром в "Генри V", Флюэллен, Бардольф и Корт - появляются в этом списке - Флюэллен и Бардольф среди девяти, а Корт - в следующей группе.

[4.16] ME, 34-4. Помощь ME неоценима во всем, что касается карьеры Джона Шекспира.

[4.17] Сборник отчетов муниципального совета цитируется в Fripp, Master Richard Quyny (Oxford, 1924), p. 132. Дуглас Хеймер обращал внимание на экономические условия в своем отзыве на мою книгу "Shakespeare's Lives" (Oxford, 1970) в: Review of English Studies, n. s., xxxii (1971), 483-4.

[4.18] Lewis Вауlу, The Practise of Pietie (1613 ed.), p. 551; цитировано (в изд. 1699) в работе: Fripp, Quyny, p. 101. К 1842 г. этот поучительный трактат выдержал семьдесят пять изданий. О двух стратфордских пожарах см. также Fripp, Shakespeare, i. 402-403, 419.

307. А. Г. ДОСТОЕВСКОЙ 8 (20) мая 1867. Гомбург / Федор Михайлович Достоевский

Hombourg Понедельник 20 мая, 10 часов утра.

Здравствуй, милая моя, бесценная, единственная, сокровище и радость моя. Милый мой друг, вчерашний день опять ничего не решил, (1) я всё еще на одной точке и леплюсь кое-как и не добился, покамест, ни до какого результата, так что и опять не выезжаю; что-то скажет сегодняшний день? Может быть, что-нибудь и будет решительное. Во всяком случае, завтра получишь от меня точное известие, то есть выезжаю ли я или нет?

Ангел мой, ты не поверишь, как я обрадовался и с каким счастьем прочел я, на почте, твои две крошечные писульки на двух листиках. Я их целовал и так рад, так рад был твоей любви. Она видна, в каждой строчке, в каждом выражении твоем, и как ты хорошо пишешь письма. Куда мне так написать и так выразить мое сердце, мои ощущения. Я и наяву-то, и когда мы вместе, не сообщителен, угрюм и совершенно не имею дара выразить себя всего. Формы, жеста не имею. Покойный брат Миша часто с горечью упрекал меня в этом. Милая моя, простишь ли ты когда-нибудь меня за то, что я тебя так мучаю, покинул тебя и не еду! Твое письмо, в этом отношении, решительно измучило меня вчера, хоть ты сама и ни словом, ни мыслию не упрекаешь меня, а даже напротив - ободряешь и утешаешь. Но ведь я чувствую всё. И во-первых, я сам не сообразил еще прежде всей затруднительности, всей муки моей будущей, решаясь ехать сюда. Я твердо был убежден, что еду только на четыре дня, и не сообразил, что если внешние обстоятельства, совершенно не от меня зависящие, задержат меня, то что будет с нами обоими. Будучи вблизи, возле тебя, я не сообразил тогда, как я люблю тебя и как тяжела для нас обоих разлука. Мы уже начинаем срастаться и, кажется, сильно срослись вместе, Аня, и так сильно, что не заметили, я по крайней мере. Ты не знаешь, как мне хотелось, например вчера, быть с тобою; и я со слезами молился ночью о тебе, удержаться не мог.

А вчера был день решительно пакостный и скверный. Главное, всё это бестолково, глупо и низко. А все-таки оторваться от моей идеи не могу, то есть бросить всё, как есть, и приехать к тебе. Да теперь это почти что, покамест, и невозможно, то есть сейчас-то. Что завтра скажет. Веришь ли: я проиграл вчера всё, всё до последней копейки, до последнего гульдена, и так и решил написать тебе поскорей, чтоб ты прислала мне денег на выезд. Но вспомнил о часах и пошел к часовщику их продать или заложить. Здесь это ужасно всё обыкновенно, то есть в игорном городе. Есть целые магазины золотых и серебряных вещей, которые только тем и промышляют. Представь себе, какие подлые эти немцы: он купил у меня часы, с цепочкой (стоили мне 125 руб. по крайней цене) и дал мне за них всего 65 гульденов, то есть 43 талера, то есть почти в 2 1/2 раза меньше. Но я продал с тем, чтоб он дал мне одну неделю срока и что если я в течение недели приду выкупить, то он мне отдаст, разумеется, с процентом. И представь себе, на эти деньги я все-таки отыгрался, и сегодня пойду сейчас (2) выкупить часы. Затем у меня останется 16 фридрихсдоров. Я отыграл их тем, что переломил себя вчера и решительно не давал себе увлекаться. Это дает мне некоторую надежду. Но боюсь, боюсь. Что-то скажет сегодняшний день. Одним словом, завтра скажу тебе какое-нибудь верное слово.

Итак, простишь ли ты меня за всё это. О, Аня! Перетерпим это время, и, может быть, потом будет лучше. Не мучайся очень обо мне, не тоскуй. Главное, не тоскуй и будь здорова. Ведь во всяком же случае я очень скоро возвращусь. А там мы вечно с тобой. Эта разлука минутная даже полезна для нашего счастья. Она много-много дала сознания.

Пиши мне побольше подробностей о себе, не пропускай ничего. Если нездорова, не скрывай и напиши это. Я здесь здоров совершенно. Вчера была прелестная погода; сегодня тоже недурна кажется. Вчера было воскресенье, и все эти гомбургские немцы с женами (3) явились после обеда в воксал. Обыкновенно по будням играют иностранцы, и давки нет. А тут давка, духота, толкотня, грубость. Ах, какие подлые эти немцы. Прощай, Аня, прощай, радость моя, будь весела и счастлива. Люби меня. До завтра. Обнимаю тебя крепко, крепко. Люблю беспредельно, твой весь, до последней капли

Ф. Достоевский.

Завтра напишу непременно.

Р. S. Ради бога, Аня, не высылай мне сюда никаких писем, ничего не может быть такого особенно важного, тем более из Москвы. Пусть подождет. А то я могу выехать отсюда каждый день, и с письмом расстренемся.

На конверте: Saxe, Dresden, m-еr et madame Dostoiewsky, poste restante.

(1) далее было начато: Я не знаю

(2) было: опять

(3) далее было: которые все

252. С. Н. ФЕДОРОВУ 25 февраля 1865. Петербург (1) / Федор Михайлович Достоевский

Милостивый государь,

24 февраля в 10 часов вечера я получил от Вас телеграмму такого содержания:

"Высылайте четыреста рублей. Нуждаюсь. Обещали в январе. Телеграфируйте в счет. Так не оставлю. (2) Степан Федоров".

Собственно для того, чтоб не было от Вас других телеграмм, телеграфировал я Вам на другой день. Получите приличный ответ. (3) Вот этот ответ.

Во-1-х, позвольте Вам (4) заметить, что ко мне лично, к Федору Достоевскому, Вы не имели ни малейшего права высылать телеграммы с приказаниями: высылайте четыреста руб., и с угрозами в конце: Так не оставлю. Да и никто никогда еще так не писал мне.... <от>ношения, слава богу, знают. Да и к чему тогда ко мне телеграмма? Я разве брал у Вас деньги или пользовался когда Вашим трудом? Ясное дело, что Вы приняли меня за наследника и собственника.

Иль, может быть, Вы оттого телеграфировали мне, что я Вам уже раз отвечал и обещался уплатить в январе. Помилуйте, родственник Вашего должника, хотя и близкий, но относительно наследства совершенно посторонний, - обещается Вам от своего имени (а у меня имя честное) постараться уплатить, даже обнадеживает сроком (хотя в сроке (5) и сам ошибается), обещается для этого не щадить ни сил, ни способностей, - и всё это из чужого долга, - да я думал, что за эту решимость вести дела меня даже, может быть, кто-нибудь поблагодарит или, по крайней мере, даст мне (довольно неопытному в этих делах) время всё это устроить, а между тем мне же присылают телеграмму - извините меня - с грубой угрозой.

Ясное дело, что Вы потеряли ко мне доверенность и не хотите более в этом деле моего посредничества. Стало быть, хотите действовать по закону. Ваша полная воля; но опять скажите, для чего же присылать мне тогда (6) такую устрашительную телеграмму, с такими обидными выражениями?

Я никогда у Вас ничего не брал, ничего Вам не был должен. Для чего же Вы меня стращаете и даже срамите? Жалею о том, что Ваш труд остался неоплаченным, но отвечать лично я за него не могу, (7) - даже старанием и желанием помочь, потому что Вы сами не имеете ко мне доверия, что доказывает Ваша телеграмма. Как только Вы хотите действовать иными путями, я очевидно тотчас же становлюсь в стороне, потому что сам я в этом деле сторона.

Примите уверение в полном моем уважении.

Ваш покорный слуга

Федор Достоевский.

25 февр./65.

(1) начало письма не сохранилось, до слов: не писал мне - печатается по первой редакции

(2) далее было: Подписано Степ<ан>

(3) далее было: и сегодня же

(4) далее было: милостивый государь

(5) было: в этом

(6) вместо: мне тогда - было: после этого

(7) далее было: тем более, что

Безумный спецназ / Андрей Новиков

(MEN WHO STARE AT GOATS)

Производство компаний Smoke House, BBC Films, Westgate Film Services и Winchester Capital Partners (США-ВБ), 2009.

Режиссер Грант Хеслов.

В ролях: Джордж Клуни, Юйен МакГрегор, Джефф Бриджес, Кевин Спейси, Стивен Лэнг, Роберт Патрик, Валид Цайтер, Стивен Рут и др.

1 ч. 30 мин.

Американский репортер Боб Уилтон, устав от своего образа жизни, едет в оккупированный Ирак. В дороге он знакомится с Лином Кэсседи, секретным агентом Новой армии Земли. По случайности репортер уже знает об этом спецподразделении армии США, где якобы тренировали джедаев — людей с паранормальными способностями. Но если прежде Боб не верил в существование секретной организации, то встретившись с одним из джедаев, решил узнать правду. Поэтому вместе с Лином он отправляется на поиски его таинственного учителя…

"Безумный спецназ" — экранизация книги британского журналиста Джона Ронсона "Люди, которые смотрят на коз" и один из самых странных фильмов последних лет. Необычность картины заключается в том, что она постоянно балансирует на грани комедии и серьезной антивоенной новеллы. Новая армия Земли, убитая силой мысли коза, джедаи, которые танцуют и поклоняются солнцу посреди казармы — и тут же рассуждения о том, как сделать мир лучше, и сцена, где измученный экспериментами солдат расстреливает сослуживцев. И все это в исполнении звездного актерского состава. Причем актеры играют так, будто снимаются в настоящей драме. С серьезными лицами, с печальными взглядами говорят о значении Новой армии Земли, о том, как проходить сквозь стены, и со слезами на глазах скорбят об убитой козе.

Именно актерская игра — лучшая, светлая сторона фильма. Во всем прочем картина вышла скучноватой. Для комедии в "Безумном спецназе" слишком мало юмора. Все удачные забавные моменты, как уже повелось, были показаны в рекламном ролике. А для антивоенной новеллы в картине слишком много бреда. При этом зрителя убеждают, что действие основано на реальных событиях. Но после появления первого джедая-хиппи с длинной косой поверх мундира верится в это с трудом.

Степан Кайманов